Задание 15 ЕГЭ по истории

Из записок иностранного путешественника
«<…> – удивительно большой город; он расположен на большой равнине, окружённой большими лесами, и находится в низкой местности среди вод и болот. Посреди упомянутого города течёт большая река по имени Волхов. Город обнесён плохими стенами, сделанными из плетня и земли, тогда как башни каменные. Этот город независим и имеет общинное правление. Здесь есть епископ, который представляет как бы их начальника. И содержат они, равно как и все прочие русские в Руси, которая очень велика, христианскую религию по своему обряду, такому же, как и у греков. Они имеют замок, расположенный на берегу упомянутой реки, и в нём соборная церковь святой Софии, которую они почитают, и там живёт их упомянутый епископ.
Внутри упомянутого города живёт много больших сеньоров, которых они называют боярами, и там есть такие горожане, которые владеют землёй в 200 лье (800 километров) длины, богаты и могущественны удивительно. И не имеют русские великой Руси других властителей, кроме этих бояр, выбираемых по очереди так, как хочет община. Они имеют в своём городе рынок…
Они имеют двух начальников: тысяцкого и посадника, которые и управляют сказанным городом. Эти правители возобновляются из года в год.
Я был девять дней в этом городе, и упомянутый епископ присылал мне каждый день более 30 человек с хлебом, мясом, рыбой, буковыми орехами, пивом и мёдом, а вышеупомянутые тысяцкий и посадник дали мне обед – самый странный и самый удивительный из всех, виденных мною когда-либо. В ту зиму было так холодно, что занимательно было бы рассказать о стужах, которые там были, потому что мне приходилось ехать в стужу…
Все сеньоры <…> владеют 40 000 конницы и бесчисленною пехотою. Они часто воюют с соседями и особенно с рыцарями Лифляндии и выиграли прежде много больших сражений…»

Из воспоминаний русского военачальника, общественного и политического деятеля
«Центром политической жизни страны стала Дума, которая, несомненно, к тому времени, после патриотической и национальной борьбы её против ненавистного народу правительства, после большой и плодотворной работы в интересах армии пользовалась широким признанием во всей стране и в армии… Такое отношение тогда к Государственной Думе породило иллюзию "всенародности" ____________ правительства, [позже] ею созданного.
Поэтому, наряду с частями, смешавшимися с вооружённой толпой и громившими всё, что слишком резко напоминало старую власть, наряду с отрядами, оставшимися ей верными и оказавшими сопротивление, к Таврическому дворцу стали подходить войсковые части с командирами и офицерами, с музыкой и знамёнами и по всем правилам старого ритуала приветствовали новую власть в лице председателя Государственной Думы Родзянко.
Таврический дворец представлял собой необыкновенную картину: законодатели, сановники, солдаты, рабочие, женщины… Палата, военный бивак, тюрьма, штаб, министерства… Сюда стекалось всё, искавшее защиты и спасения, жаждавшее руководства и ответа на вставшие вдруг недоумённые вопросы…
Но… 27 февраля из стен Таврического дворца вышло объявление:
"Граждане! Заседающие в Государственной Думе представители рабочих, солдат и населения Петрограда объявляют, что первое заседание их представителей состоится сегодня в 7 часов вечера в помещении Государственной Думы. Всем перешедшим на сторону народа войскам немедленно избрать своих представителей по одному на каждую роту. Заводам избрать своих депутатов по одному на каждую тысячу. Заводы, имеющие менее тысячи рабочих, избирают по одному депутату…"
Этот факт имел чрезвычайное и роковое влияние на весь ход последующих событий: создал параллельно правительству орган неофициальной, но, несомненно, более сильной власти… борьба с которым оказалась не под силу правительству; придал политическому перевороту и буржуазной революции организованные формы и характер революции социальной, которая была немыслима при современном состоянии страны и не могла пройти без страшных потрясений в период тяжёлой внешней войны; установил тесную связь между тяготевшим к большевизму и пораженчеству неофициальным органом власти и армией, что внесло в неё постоянный бродящий фермент, приведший к разложению».

Из челобитной царю
«Милосердый государь царь и великий князь Михайло Фёдорович всея Руси! Пожалуй нас, холопов своих, за прежнюю нашу службишку и за крови для нашей бедности и разоренья и для своих государьских служб беспрестанных вечным своим государьским жалованьем, как было при прежних государях, и твой государев указ: вели, государь, те урочные годы пять лет отставить, а крестьян беглых наших и людишек вели, государь, нам, холопам своим, отдавать по писцовым и по отдельным книгам, и по нашим крепостям, чтоб наши поместья и вотчины не запустели, и остальные б крестьянишки и людишки из-за нас, холопов твоих, не вышли, и чтоб мы, холопы твои, служа твою государеву беспрестанную службу и платя твои государевы всякие подати, вконец не погибли. И вели, государь, на власти, и на монастыри, и на московских всяких чинов людей в наших беглых крестьянах и в людишках и в обидах давать нам, холопам своим, на них и на их прикащиков и на крестьян суд в тех городах, в кою, государь, пору нам, холопам твоим, приходится на них тебе государю бить челом.
И вели, государь, выбрать в городах из дворян и из земских людей, и вели, государь, нас, холопов своих, судить в городах по своему государеву указу и по своей государевой уложенной судебной книге, чтобы тебе, государю, от нас, холопов твоих, [надоедливых просьб] не было, а мы б, холопы твои, с московской волокиты вконец не погибли и от московских всяких чинов сильных людей и от монастырей, и от всяких властей в продаже не были, и чтоб нам, холопам твоим, от их продажи и насильства вконец не погибнуть…»

Из писем современницы
«Я уже начала писать это письмо и тут прочитала сегодняшний бюллетень, содержащий, увы, дурные вести из Севастополя. Неприятель занял несколько траншей, и мы потеряли 2500 человек. Я ничего не понимаю в стратегии, поэтому не могу сказать, насколько серьёзны наши потери.
Но, боюсь, дела плохи. Вы, наверное, получили эти известия по телеграфу из Вены. Их обсуждали здесь уже несколько дней назад, но в душе надеялись, что это неправда, поскольку исходили они от англичан, а те не слишком стесняются давать ложные сведения. Господи, чем же всё кончится? Сколько переживаний и страданий для Государя и Государыни! Дай Бог им душевных сил и мужества и пошли им людей, способных стать опорой в их великом и нелёгком деле. Ведь нельзя не признать, что за последние два года наделано столько ошибок – и в ведении войны, и в политике! Впрочем, Россия бывала и не в таких переплётах и всегда умела достойно выйти из них. Девизом её истории можно поставить слова: "Отступить, чтобы дальше прыгнуть!" <…>
Тем временем гадкие англичане снова приблизились к Кронштадту, да так близко, что можно различить людей на кораблях. Господа англичане появляются здесь исключительно для того, чтобы легкомысленной петербургской публике было куда поехать прогуляться. Вчера, наконец, решив, что на них вдосталь насмотрелись, и не желая окончательно пересытить публику, они исчезли так же внезапно, как и появились, – давно бы пора! Неслыханная низость – вооружить гигантский, не имеющий себе равных флот для того, чтобы обстреливать жалкие торговые суда и предавать огню несчастные мирные деревни, не осмеливаясь вступить в открытый бой с неприятелем…
Вчера государь получил известие о гибели храброго адмирала Нахимова. Страшно видеть, как гибнут лучшие и самые отважные воины. Остались в живых лишь Васильчиков и Тотлебен. Если и эти погибнут, то можно сказать, что душа Севастополя покинет город. Сколько убитых, сколько пролито крови и чем только всё это кончится?»

Прочтите отрывок из манифеста.
«Божиею милостью, мы, <…>, царь и самодержец всероссийский и проч., и проч., и проч. Объявляем духовного, военного и гражданского и всех прочих чинов людям всероссийского народа, нашим верноподданным.
Мы уповаем, что большой части из верных подданных… ведомо, с каким прилежанием и попечением мы сына своего перворожденного воспитать тщились. Он всегда вне прямого нам послушания был и ни о чём, что довлеет доброму наследнику, не внимал, не обучался, и учителей своих, от нас приставленных, не слушал…
И видя мы его упорность в тех его непотребных поступках, объявили ему …что ежели он впредь следовать нашей воле и обучаться тому, что бы наследнику государства пристойно, не будет, то его лишим наследства… Но он, забыв страх и заповеди Божии, которые повелевают послушну быть и простым родителям, а не то что властелинам, …уехал и отдался под протекцию цесарскую, объявляя многая на нас яко родителя своего и государя неправдивые клеветы, будто мы его гоним и без причины наследства лишить хотим, и якобы он от нас в животе своём небезопасном, и просил оного, дабы его не токмо от нас скрыл, но и оборону свою против нас и вооружённою рукою дал...
И хотя он, сын наш, за такие свои противные от давних лет против нас яко отца и государя своего поступки, особливо ж за сие на весь свет приключённое нам бесчестие через побег свой и клеветы, на нас рассеянные… достоин был лишения живота; однако ж мы, отеческим сердцем о нём соболезнуя, в том преступлении его прощаем и от всякого наказания его освобождаем. Однако ж… не можем по совести своей его наследником по нас престола российского оставить, ведая, что он, по своим непорядочным поступкам, всю полученную по Божией милости нашими неусыпными трудами славу народа и пользу государственную утратит...
И тако мы, сожалея о государстве своём, …для пользы государственной, лишаем его, сына своего <…> за те вины и преступления, наследства по нас престола нашего всероссийского, хотя б ни единой персоны нашей фамилии по нас не осталось…»

Из исторического документа
«Где те, которые некогда говорили, что Борис неповинен в убийстве царского дитяти и что он не завидовал ему как наследнику царства? И ужели его повеление о законопреступном убийстве не обнаруживается из того, что его злоба не потерпела тех многих граждан, которые во время убиения подняли свои руки на убийц и не пощадили их? Ибо одних за такую их дерзость, что они убили убийц царевича после его заклания, он пытал и предал различным мукам; других после мучений отправил в заточение в западные земли, где солнце, заходя, садится, а иных уморил всякими бедствиями и оковами, когда они тяжёлым путём шли туда. И если бы они не против его воли поступили так с убийцами, то и он вместе с ними так же бы поступил с убийцами государя. Род и племя убийц царевича, которые исполнили волю Бориса, он не только не предал казни или чем-либо немного наказал, но, найдя всех их, руки их наполнил наградами, имениями и многими дарами. Он тем, и не желая, показал миру своё действительное сожаление об убийцах, когда ради этих самых убийц, родных их, достойных казни, сделал богатыми. О, какая тьма мрака ослепила его разум, запятнанный убийством, которое он считал скрытым!
"Господоненавистная" жестокость повелителя убийства Бориса к убитому им младенцу и после его смерти была такова, что он не совершил достойного и тщательного расследования об убийстве, которое было бы проведено строго, с пытками… В отношении же царства и всякого господства он был так завистлив ко всем окружающим сверстникам своим, особенно же к тем, которые были благороднее его, что ни одному из них, кроме себя, не дозволил касаться этого ни делом, ни словом, ни мыслью и ради этого в первые годы своего управления удалял от царя знатнейших себя по происхождению и рассылал их в концы земли».

Из исторического документа
«Года <…> второго июня его величество царь всея Руси Алексей Михайлович совершал вместе с патриархом ежегодную процессию в сопровождении знатных бояр, а также высшего духовенства, каковым обстоятельством воспользовался народ, чтобы подать его царскому величеству некие челобитные о невыносимо больших податях, пошлинах и поборах, коими они были обременены несколько лет, а также о чрезвычайных несправедливых тяготах и притеснениях, которые они каждодневно претерпевают от бояр и далее не могут сносить. Бояре (окружавшие особу его царского величества), заполучив в свои руки челобитные, не только разорвали их в клочки, но и ругали народ язвительными словами, да и некоторых велели своим холопам немилосердно побить, а иных – заточить в темницу, что до чрезвычайности ожесточило народ против бояр, и по окончании процессии народ всем скопом пошёл к Кремлю.
Стрельцы, числом в несколько тысяч, чьё жалованье также было уменьшено и убавлено, так что они не могли им себя прокормить, пристали к народу, и тотчас после обеда напали на двор Бориса Ивановича Морозова – главнейшего после его царского величества правителя всей России, обвенчавшегося прошедшей зимой с сестрою нынешней царицы, и его двор был расхищен. От этого двора народ поспешно устремился ко двору Назара Ивановича Чистова – великого канцлера государства и начальника над всеми иноземцами, чей двор они также разграбили и забрали там неимоверно большую казну золота и серебра. Когда сам Чистов вышел из бани, они встретили его и избили дубинами, топорами и саблями, сказав: "Изменник, то за соль" (он ведь и был тем, кто наложил высокую подать на соль). Оттуда они с необычайным шумом напали на двор Леонтия Степановича Плещеева – правителя города, чей двор они также расхитили, а сам он бежал к его царскому величеству. Оттуда они устремились на двор Петра Тихоновича Траханиотова, начальника надо всей артиллерией, чей двор они также разорили, а он сам бежал из города в некий монастырь».

Из воспоминаний иностранного дипломата
«Вся страна, находясь теперь под правлением одного государя, заключает в себе следующие главные княжества, или области: Владимирскую (которая занимает первое место в титуле царей, потому что дом их происходит от князей этой области), Московскую, Нижегородскую, Псковскую, Смоленскую, Новгорода Великого и др. Это коренные области, принадлежащие России, но они гораздо более и обширнее английских графств, хотя менее населены. Прочие области и земли, завоёванные русскими царями и присоединённые ими недавно к другим владениям, суть следующие: Тверская, Пермская, Вятская, Черниговская и др. со значительной частью Сибири, коих жители хотя и некоренные русские, однако повинуются русскому царю, управляются законами его земли и платят подати и налоги наравне с его собственным народом. Сверх того, ему подвластны царства Казанское и Астраханское, недавно завоёванные. Что же касается до всех владений его в Литве (коих до 30 значительных городов и более) с Нарвою и Дерптом в Ливонии, то они совсем утрачены, будучи отняты в последние годы королями польским и шведским.
Царский дом в России имеет прозвание Белого. Название это (как предполагают) происходит от королей венгерских, и это кажется тем вероятнее, что короли венгерские некогда действительно так назывались.
Главные государи этого дома, увеличившие силу его и распространившие владения, были три последние, занимавшие престол до вступления на него нынешнего государя, а именно: Иван, Василий и Иван, отец теперешнего царя. Из них Василий, отец Ивана и дед нынешнего государя, первый принял титул и название царя, тогда как прежде они довольствовались титулом великих князей московских. Кроме нынешнего государя, у которого нет детей, есть ещё один только член этого дома, именно дитя шести или семи лет, в котором заключается вся надежда и всё будущее поколение царского рода. Он содержится в отдалённом месте от Москвы под надзором матери и родственников из дома Нагих, но (как слышно) жизнь его находится в опасности от покушений тех, которые простирают свои виды на обладание престолом в случае бездетной смерти царя».

Из воспоминаний участника строительства Сталинградского тракторного завода С.З. Гинзбурга.
«Рассказывая о стройках тех лет, хочу засвидетельствовать, что недаром говорят и пишут: в годы первой пятилетки вся наша страна превратилась в громаднейшую строительную площадку. … Каждый коллектив, каждая партийная, комсомольская, профсоюзная организация на своем участке работы делала все возможное, чтобы выполнить вовремя заказы для ударных строек. …
Страна была охвачена пафосом строительства. Поразителен героизм строителей в годы первой пятилетки. Тысячи и тысячи людей отдавали революции, социализму все силы и саму жизнь…
Сейчас уже трудно представить условия, в которых начинались эти гигантские работы. Ведь механизации не существовало почти никакой. Имелись лишь краны-укосины, бетономешалки и некоторые другие простые устройства. Земляные работы по планировке площадок, рытью котлованов под фундаменты цехов выполнялись артелями грабарей. … И вся их «техника» состояла из телег-грабарок, в которые впрягали лошадей, и обыкновенной совковой лопаты. …
С развертыванием широкого фронта работ основной политической задачей партийная организация строительства считала борьбу за высокие темпы. Лозунгом дня стало: «Догнать и перегнать американские темпы в строительстве». Вот тут и началось социалистическое соревнование.
На стройку пришло много молодежи, комсомольцев, которые стали активными организаторами ударных бригад. …
Широко развернувшееся соревнование рождало новые, прогрессивные методы труда. Была объявлена настоящая война рутине. Первым ее шагом было введение непрерывной рабочей недели. Дело это было настолько новое, что некоторые рабочие, особенно сезонники, заволновались. Мол, и отцы наши, и деды чтили воскресный день, отдыхали, нельзя от этого отступать. Некоторые даже ушли со стройки – не могли смириться с нарушением «завета отцов»».

Из воспоминаний современника
«В январе… на кремлёвской площади великий князь Сергей Александрович пал жертвой террористического акта. Убийца, Каляев, был схвачен. Великая княгиня Елизавета Фёдоровна нашла в себе мужество навестить злодея в тюрьме и поговорить с ним как истая христианка… Покушение на великого князя послужило как бы сигналом к дальнейшим революционным действиям, которые вспыхивали в разных местах, в том числе и на Черноморском флоте, на оружейных и прочих заводах, в полках.
…Революционные волны то усиливались, то утихали, чтобы с новой энергией вспыхнуть в другом месте. Судя по всему, всё было отлично организовано. После удачного проведения разрозненных забастовок в начале октября началась всеобщая забастовка фабрик и железных дорог. Бастовали решительно все: извозчики, булочники, центральные электрические станции, водопроводные хозяйства и т.д. Замолкли шумы и звуки, движение остановилось в ожидании какого-то ужасающего разряда.
Князь П.Н. Трубецкой, губернский предводитель дворянства, вызвал всех уездных предводителей на депутатское собрание в Москву. В круглом зале депутатского собрания состоялся ряд тревожных заседаний. О чём говорили, уже не помню. У меня осталось лишь впечатление невероятной растерянности и беспомощности…
[Вскоре] распространился слух о манифесте… Мне принесли уже несколько истрёпанный номер "Русского слова" с полным текстом манифеста. У всех чувствовался порыв отслужить в соборе благодарственный Господу Богу молебен. Кто-то сбегал за отцом благочинным, и через какие-нибудь полчаса народ валом повалил на церковную площадь. Загудели все городские колокола, и началась служба. Собор не мог вместить и четверти всех желающих. Стоя на коленях, на всей площади молился народ, а священник торжественно провозгласил слова царского манифеста, читая его по газете, мною ему переданной. Сразу наступило какое-то облегчение».

Из Соборного приговора
«Июня в 12 день царь и великий князь <…> всея Руси, с отцом своим святейшим Иовом патриархом всея Руси, и с сыном своим благородным царевичем князем Феодором, со всем освящённым собором и со всем своим царским синклитом, видя, как известный всем и знаемый вор, чернец, бывший сын боярский, по прозвищу Отрепьев, бежав в ляхи, назвался царевичем Димитрием, который, как всем ведомо, по приключению скончался во граде <…> и погребён там; а сей злохищный львичище сольстил короля ляхского и литовского и учинил заговор с некими панами, давними Русской земле и православной нашей христианской вере лиходеями, пришёл в наши украйные грады с войсками великими, желая похитить царство Московское и православную христианскую веру истребить, а ввести латинскую папскую веру.
Войска же наши вельми оскудели: одни прельщены тем вором, к нему предалися; многие казаки, забыв к нам крестное целование, нам изменили, иные от долгого стояния изнурились и в домы разошлись. Многие же люди, имея великие поместья и отчины, службы не служат ни сами, ни их дети, ни холопы, и живут в домах, не пекутся о гибели царства и о святой Церкви. Первее всех не только слуги святителей и монастырей, но сами старцы, священники и диаконы в нашествие нечестивых крепко вооружаются, храбро борются за святую православную веру и за всех христиан, не щадя, кровь свою проливают; мы же сего не хотим, да не опустеют храмы Божии без пения, и не престанет их к Богу тёплая молитва за всех борющихся и страждующих в воинстве. Судим и повелеваем, чтобы все патриаршии, митрополичьи, архиепископовы и епископовы и монастырей слуги, сколько их есть годных, вскоре собралися, со всяким поспешением, со оружием и запасами идут в Калугу к боярам нашим и воеводам, к князю Фёдору Ивановичу Мстиславскому с товарищи, а останутся токмо престарелые и немощные, – под тяжким нашим гневом и казнью».

Из книги руководителя СССР
«Придя на XXVII съезде к концепции противоречивого, но взаимосвязанного, взаимозависимого, по сути дела, целостного мира, мы стали на этой основе выстраивать и свою внешнюю политику.
Я понимаю, что в один день всё не переменится, понимаю, что у нас и у Запада будут сохраняться различные подходы к конкретным ситуациям. В нынешнем мире нельзя строить политику на основе подходов 1947 года, доктрины Трумэна и фултонской речи Черчилля. Надо мыслить и действовать по-новому. Причём история торопит, не даёт времени на раскачку. Завтра может быть поздно. А послезавтрашний день может и не наступить вовсе.
Единственный путь к безопасности – это путь политических решений… Подлинная, равная безопасность в наш век гарантируется всё более низким уровнем стратегического баланса, из которого необходимо полностью исключить ядерное и другие виды оружия массового уничтожения. Новое политическое мышление столь же категорично диктует характер военных доктрин. Они должны быть строго оборонительными…
Принципиальная основа всеобщей безопасности в наше время – это признание за каждым народом права выбора собственного пути социального развития, это отказ от вмешательства во внутренние дела других государств, это уважение к другим в сочетании с объективным, самокритичным взглядом на собственное общество. Народ может выбрать и капитализм, и социализм. Это его суверенное право. Народы не могут и не должны подстраиваться ни под США, ни под СССР. Значит, нужно освобождать политические позиции от идеологической нетерпимости.
Наряду с ядерной угрозой новое политическое мышление рассматривает решение и всех других глобальных проблем, включая проблемы экономического развития и экологии как органическое условие обеспечения прочного и справедливого мира. Мыслить по-новому – значит, в частности, видеть прямую связь между разоружением и развитием».

Из воспоминаний учёного
«Пять лет… я проработал "учёным корректором" в Издательстве Академии наук СССР… Не скажу, что это была плохая работа. Она мне давала возможность укрыться, не высказываться по "острым вопросам". Я часто хворал, попадал в больницы в острые периоды моей болезни…
В очередной раз я лежал в больнице, когда в Ленинграде началась паспортизация. Период паспортизации был одним из самых страшных периодов в жизни больших городов. Люди Москвы и Ленинграда жили в напряжении, ожидая решения своей судьбы: каково будет решение паспортных комиссий. Строгих инструкций не было. В Ленинграде не давали паспортов дворянам, а в дворцовых пригородах – ещё и бывшим служащим дворцов. Последнее имело последствия не только для людей, но и для дворцов. Дворцовая обслуга была честной и хранила всякую мелочь. Приходившие ей на смену "кадры" утаивали, воровали, "списывали", ничего не понимая в "вещах" – в предметах искусства. Пропадали ценнейшие сведения, передававшиеся из уст в уста, легенды, предания и даже некоторые традиции. С высылкой же дворянства изменялся культурный облик городов. Улица меняла своё обличие. Другими стали лица прохожих (свои одежды улица сменила давно).
Появилась своя паспортная комиссия и в Академии наук. Заседала она в главном здании Академии. Я очень боялся, что меня вызовут и начнут спрашивать о моём деле и выпытывать, как я отношусь к советской власти сейчас. Поэтому, когда я заболел и попал в больницу, я даже как-то не очень стремился выписаться из неё. Выписавшись, я узнал: паспортная комиссия в Академии закончила свою работу. Думал – пронесло… Однако ж не пронесло. Мне объявили, что паспорта мне не дают. Назначили срок выезда из Ленинграда. Не дали паспортов… всем, кто имел "судимость". Отец страшно волновался. Искал влиятельных лиц и, знаю, у кого-то плакал (мне говорили). Наконец, нашёлся кто-то (кажется, секретарь райкома), который обещал помочь, но хотел повидать меня… За столом сидели секретарь и его жена, которая смотрела на меня с жалостью. Кончилось тем, что мне дали отсрочку на "долечивание"».

Из записок современника-иностранца
«После кончины императора власть в Империи унаследовал <…>, государь весьма простоватый, часто забавлявшийся, звоня в колокола, или проводя большую часть времени в церкви. Борис Фёдорович, в ту пору достаточно любимый народом и находящийся в большой милости у указанного <…>, вмешивался в государственные дела и, будучи весьма ловок и сметлив, умел потрафить каждому. Посему, когда стал раздаваться ропот, чтобы низложить <…> по причине его простоты, протектором страны в итоге был избран Борис, который, как считают, с тех пор начал мечтать о короне, видя, что у <…> нет детей, кроме дочери, умершей в возрасте трёх лет, и с этой целью стал благодеяниями привлекать народ. Он повелел укрепить город Смоленск. Он распорядился обнести Москву каменной стеной вместо прежней, деревянной; он построил несколько замков между Казанью и Астраханью, равно как и на границах Татарии. Заручившись, таким образом, поддержкой народа и даже дворянства, за исключением самых могущественных и дальновидных, он под любым предлогом отправлял в ссылку тех, кого считал наибольшими своими противниками.
Затем, наконец, отправил императрицу, жену покойного императора, с её сыном Димитрием в Углич, город, удалённый от Москвы на 180 вёрст. Как полагают, мать и некоторые другие вельможи, предвидя цель указанного Бориса и сознавая опасность, которой мог подвергнуться ребёнок, поскольку уже знали о том, что многие вельможи, отправленные в ссылку, были в дороге отравлены, сумели подменить его и подставить на его место другого. После он безвинно предал смерти ещё многих вельмож.
И поскольку он не опасался более никого, кроме этого принца, чтобы обезопасить себя полностью, он послал в Углич убить вышеназванного принца, который был подменён. Что и было исполнено сыном того, кого он отправил матери в качестве секретаря. Принцу было лет семь-восемь; тот, кто нанёс удар, был убит на месте, а подменённый принц был похоронен весьма скромно».

Из статьи руководителя партии
«В России переломный момент революции несомненен.
В крестьянской стране, при революционном, республиканском правительстве, которое пользуется поддержкой партии эсеров и меньшевиков, имевших вчера ещё господство среди мелкобуржуазной демократии, растёт крестьянское восстание.
Это невероятно, но это факт.
И нас, большевиков, не удивляет этот факт, мы всегда говорили, что правительство пресловутой "коалиции" с буржуазией есть …правительство империалистской бойни, правительство охраны капиталистов и помещиков от народа.
В России благодаря обману эсерами и меньшевиками осталось и остаётся, при республике, во время революции, рядом с Советами, правительство капиталистов и помещиков. Такова горькая и грозная действительность. Чего же удивительного, если в России, при неслыханных бедствиях, причиняемых народу затягиванием империалистской войны и её последствиями, началось и разрастается крестьянское восстание?
Чего же удивительного, если противники большевиков, вожди официальной эсеровской партии, той самой, которая всё время "коалицию" поддерживала, той самой, которая до последних дней или до последних недель имела большинство народа на своей стороне, той самой, которая продолжает порицать и травить "новых" эсеров, убедившихся в предательстве интересов крестьянства политикой коалиции, – эти вожди официальной эсеровской партии пишут 29-го сентября в редакционной передовице "Дела Народа", их официального органа: "Почти ничего не сделано до настоящего времени для уничтожения тех кабальных отношений, которые всё ещё господствуют в деревне именно Центральной России… Закон об упорядочении земельных отношений в деревне, давно уже внесённый во Временное правительство и даже прошедший через такое чистилище, как Юридическое совещание, этот закон безнадёжно застрял в каких-то канцеляриях…"
Так пишут официальные эсеры! Подумайте только: сторонники коалиции вынуждены признать, что через семь месяцев революции в крестьянской стране "почти ничего не сделано для уничтожения кабалы" крестьян, закабаления их помещиками!»

Из записок современника
«Число их, людей, склонных к злоумышлениям, возросло до ужасающей степени с тех пор, как множество французских искателей приключений, овладев у нас воспитанием юношества, занесли в Россию революционные начала своего Отечества, и ещё более – со времени последней войны через сближение наших молодых офицеров с либералами тех стран Европы, куда заводили нас наши победы. Никогда не думав готовиться к этому роду службы, я имел о нём самое поверхностное понятие, но благородные и благодетельные побуждения, давшие повод к этому учреждению, и желание быть полезным новому нашему государю не позволяли мне уклониться от принятия образованной им должности, к которой призвало меня высокое его доверие.
Решено было учредить под моим начальством корпус жандармов. Всю Империю разделили в сем отношении на семь округов: каждый округ подчинён генералу; в каждую губернию назначено по одному штаб-офицеру; дальнейшее же развитие и образование нового установления было предоставлено времени и указаниям опыта. Учреждённое в то же время Третье Отделение собственной Его Императорского Величества канцелярии представляло под моим начальством средоточие этого нового управления вместе с высшей секретной полицией, которая в лице тайных агентов должна была помогать и способствовать действиям жандармов.
Государь, чтобы сделать эту должность более приятной в моих глазах, благоволил присоединить к ней и звание командующего своей главной квартиры».

Из отчета херсонского губернатора от 1904 г.
«Постоянное ожидание передела, при котором не только участок земли, но и самая величина его должны измениться, лишает хозяев энергии и стремления упрочить свое хозяйство, почему в конце концов хозяин-собственник приобретает тип временного арендатора, старающегося взять из земли все, ничего ей не возвращая.
Имея землю в общем владении, крестьяне-общинники являются опасными соседями частных собственников, особенно мелких, так как во всяких случаях спора с ними склонны осуществлять скопом воображаемые свои права. Вообще при общинном землевладении чувство собственности в крестьянской среде с каждым новым поколением и переделом несомненно слабеет, а потому и уважение к чужой собственности все уменьшается.
Но главная угроза такого коллективного землепользования заключается в том, что постоянные переделы принадлежащей обществу земли поддерживают в крестьянах, несмотря на все уверения властей, опасные убеждения в возможности для них в будущем переделов и вне крестьянского надела».

Из выступления политического деятеля
«Товарищи, намеченная программа и обещания, данные за четыре года "перестройки", не выполнены. Люди стали жить хуже. Таковы, по моему мнению, политические оценки текущего момента. Некоторая самокритичность доклада товарища ________ не снимает с него ответственности за всё это.
Очень кратко, что и как, по-моему, надо сделать, чтобы "перестройка" продвигалась. Прежде всего, следует рассмотреть на Съезде народных депутатов СССР цели и задачи общества, с их учётом утвердить комиссии, начать подготовку проекта новой Конституции.
Считаю одной из задач решительно провести децентрализацию власти и экономики, демонтаж командно-административной системы. Именно отсюда исходит сегодня угроза возврата общества к прошлому…
"Землю – крестьянам!" Да, надо, наконец, реализовать на деле этот лозунг, а крестьяне сами определят формы и способы хозяйствования и управления. И я полностью поддерживаю сегодня обращение тех, кто работает на селе. (Аплодисменты.) И безусловно, помочь крестьянам надо не только Правительству и Центральному Комитету, а всему народу. Лишь тогда мы как-то сможем сдвинуться с мёртвой точки по обеспечению продовольствием страны.
Надо обеспечить гарантии широчайшей демократизации и гласности, а не тормозить их, что уже делается. Чтобы на деле реализовать это, следует принять закон о печати. Средства массовой информации не должны в массовом порядке принадлежать органам партии. Они должны быть всё же более самостоятельными. Сегодня в обществе есть острая необходимость в коллективном поиске путей преодоления кризиса. Нужен совет с народом, надо раскрыть его огромный творческий и интеллектуальный потенциал. Нужен мозговой центр талантливых учёных, политологов, экономистов, которые разрабатывали бы стратегию развития общества, в том числе стратегию развития села.
Конституционным путём следует предоставить трудящимся право выбора руководителя государства из альтернативных кандидатур всеобщими, равными и прямыми выборами.
Но главное – надо решить вопрос о роли и месте партии в обществе. Неотложной задачей представляется разработка и принятие закона о партии, который бы определил рамки компетенции и правомочности решений, принимаемых партийными органами».

Из воспоминаний государственного деятеля
«31 декабря […] года – последний день великого и драматического года. В газетах, журналах, на TV никто уже не стесняется никаких терминов – вплоть до тоталитаризма. "Колхозы и совхозы" объявляют ошибкой "с самого начала". Эмиграцию объявляют почти всю хорошей, "перед которыми мы, Родина, виновата". А она де – единственное наше богатство – "духовный потенциал", по большей части растерянный и загубленный за эти 70 лет.
В этом году [руководитель страны] поначалу при опоре на Политбюро сформулировал, можно сказать, стратегию перемен и принял более или менее решительные меры, чтобы сделать их необратимыми. Его непримиримость к попыткам и требованиям коллег обуздать гласность, поставить заслон возникновению независимых от КПСС групп и организаций способствовала превращению гласности в реальную свободу слова. [Он] окончательно и твёрдо отмежевался от ностальгии по сталинизму и бесповоротно осудил его, воспользовавшись "делом Нины Андреевой". Подготовив на свой манер XIX общесоюзную партконференцию, он положил начало реальному отделению партии от государственной власти. […] год вскрыл неэффективность начатых рыночных реформ… Отход от советских методов планового хозяйства и инициированные нововведения резко ухудшили экономическую ситуацию, а с ней и всю психологическую атмосферу в стране. На этой почве освоенный интеллигенцией и обиженными аппаратчиками "плюрализм мнений" позволил быстро "раскрутить" массовое недовольство. В свою очередь, это дало импульс к превращению критики "деформаций социализма", "отступлений от Ленина" в обвальное развенчание марксизма-ленинизма как идеологии и теории, началось отторжение социалистического строя вообще.
Политика "нового мышления" была на деле подтверждена решением ухода (хотя и запоздалым) из Афганистана. Решение о выводе войск – само по себе – событие значительное. […] год дал очевидные результаты усилий по коренному изменению международной ситуации, "холодная война" практически сходила на нет. Для многих знаком свыше… явилось страшное армянское землетрясение, будто завершившее год».

Из записок современника событий
«На другой день москвитяне собрались за городом, в той стороне, где не было неприятелей, для решения, кому из бояр вручить царскую корону. Но как скоро началось совещание и знатнейшие особы вместе с прочими стали подавать голоса, выступили вперёд несколько человек с такими словами: "В числе князей нет никого, кто мог бы сказать, что он знатнее других родом и саном, следовательно, если выберем царём какого-либо князя, бояре будут ему завидовать и крамольничать, никто не любит кланяться равному! Итак, возьмём чужеземца, который сам был бы королевского рода и в России не имел бы себе подобного.
В Римской империи много королей, достойных носить нашу корону, но нет ни одного, кто и языком, и одеждою, и обычаями так был бы с нами согласен, как Сигизмунд, король польский, или сын его Владислав, уже герой знаменитый. Возведём его на престол: только тогда успокоится Россия, иначе, при всяком другом царе, бедствиям не будет конца. О Димитрии не говорим ни слова, каждому известно, что он плут и обманщик, беглый учитель белорусский, достойный не престола, а виселицы. Итак, господа, если вы согласны, мы подумаем об условиях, с коими возведём Владислава на престол так, что наша вера и обычаи останутся неприкосновенными и народ не будет обременён новыми налогами: извольте объявить ваше мнение!"
Все сословия, воскликнув, что ничего не может быть лучше этого совета, определили привести его в исполнение, только осмотрительно. Под Смоленск отправлено посольство с предложением Владиславу русского престола, но на многих условиях. Сигизмунд, выслушав послов, отпустил их с удовлетворительным ответом и уполномочил полководца своего Жолкевского вступить с русскими в переговоры. Он обещал москвитянам свободу вероисповедания, неприкосновенность их законов, нравов и обычаев и уверял, что сын его не только не дозволит нарушать русские права, но и будет иметь о них особенное попечение».